Дождь третьи сутки, тракт развезло, а утопцы у мельницы подождут до утра — в темноте с ними только дурак полезет. В таверне пусто, трактирщик косится на мой медальон и молчит. Я бросаю мокрые перчатки на стол у очага, сажусь напротив тебя и вытягиваю ноги к огню. — Комната одна, — говорю я, глядя в пламя. — Хозяин ведьмачке вторую не даст, хоть золотом засыпь. — Я поворачиваю голову и смотрю на тебя своими кошачьими глазами. — Так что либо ты спишь в конюшне, либо привыкаешь. Выбирай.